​Он — легенда: 30 лет назад погиб Виктор Цой

Писатель, журналист и главред российской версии журнала «Esquire» Сер...


Писатель, журналист и главред российской версии журнала «Esquire» Сергей Минаев сказал: «Виктор Цой — это вечная юность, которая больше не повторится». В чём-то он прав.

Многие из моих сверстников узнали о Викторе Цое лишь после его гибели. Моё же знакомство с его творчеством состоялось несколько ранее, году в 1989-м, мне было лет 9-10. Рок-музыку в то время власть не жаловала, но и не сильно прижимала. Анархия 90-х ещё не пришла, но гласностью и перестройкой уже несло вовсю. У кого-то из самых старших ребят в доме напротив, судя по всему, было всё в порядке с дефицитными тогда стерео-системами, из окна неслась самая разная крамола — от Высоцкого до хеви-металл. Тогда я впервые услышал «Хочу перемен!».

Как меня зацепило! Сразу всё — и текст, и музыка — напористые, требовательные, ритмичные, жесткие. Летом того же года, в кинотеатре санатория МВД под Москвой (не знаю, откуда мы взяли путёвку) показывали «Иглу» с Цоем в главной роли. Оказалось, пара моих сверстников-приятелей по санаторию тоже были в восторге от «Кино». Не удивляйтесь, что в таком юном возрасте можно было запасть на песни Цоя — хороший материал плюс флёр некоторой запретности сделали своё дело.

Зал был полон, фильм понятен (заодно лишний раз закрепил, что наркотики — страшнейшее зло), герой Цоя сражался как лев, а главное — песни! Там я впервые услышал и «Звезду по имени Солнце», и «Группу крови», вернувшись в Выксу уже под большим впечатлением. Ходил по друзьям, у которых было три важных компонента — магнитофон, старший брат (сестра), наличие записей Цоя у последних. Потом уже как-то вдруг у меня появился винил «Группа крови».

Сцена из х/ф "Игла"

Говорят, те годы были настоящим расцветом «Кино», породив в СССР феномен «киномании». Не знаю, возможно. Мне просто нравилось слушать Цоя, мы же были просто детьми.

В августе 1990-го мы с мамой отдыхали в Анапе. Море, солнце, развлекуха... Уж точно было не до радио с ТВ, и тем более не до газет. Помню только, я изумился неожиданно резкому появлению значков с Цоем на прилавках. Прилетев в Москву, вновь изумился, на сей раз обилию надписей «Кино» и «Цой» на каждом заборе. На что отец сказал: «Так вы не знаете? Цой-то погиб».

Подробности узнал уже дома из «Пионерской правды». Мне было как-то горько: «Как же так? Я же только начал, он ушёл...» В 28 лет. И ничего нового я больше не услышу. В том же 90-м у меня появился магнитофон-катушечник и катушка с «Чёрным альбомом». А смерть Виктора подтолкнула меня не только более полно познакомиться с его творчеством, но и узнать о нём больше как о личности.

В. Цой у афиши гр. "Кино" в рок-клубе, 1984 г. Фото: Наташа Васильева-Халл

За год, прошедший после его смерти, я изучил массу печатных материалов, воспоминаний, интервью — в газетах, журнале «Студенческий меридиан», эфирах ТВ. Это сейчас можно зайти в Сеть и найти всё, что угодно, даже чего не было, а тогда это был настоящий труд, особенно для подростка. Я даже провёл в классе «огонёк» — типа вечера памяти, с рассказами о Цое и его творчестве, перемежая прослушиванием записей. Пару-тройку лет назад кто-то из ребят на встрече одноклассников даже вспоминал тот «огонёк», говоря, мол, хороший был вечер. И я рад, как и тому, что с моей подачи пара друзей детства слушали и сами пытались играть вещи из репертуара «Кино».

Взрослые со скепсисом говорили, мол, да, жаль парня, но истерия пройдёт, его забудут... Мы же с детской запальчивостью утверждали в ответ, что Цой будет жить, если не вечно, то долго. И мы оказались правы — он легенда, а его песни — культурное достояние. Цоя играют симфонические оркестры, перепевают «Металлика» и (хаха!) Джеф Монсон.

Кто-то говорит, мол, Айзеншпис раскрутил «Кино». Нет. Айзеншпис на «Кино» сам раскрутился, просто взяв то, что лежало на поверхности — на тот момент группа уже рвала залы.

Группа "Кино"

Я думаю, дело в постоянном стремлении вперёд, поиске нового и трудолюбии Цоя. В то время, пока ленинградская рок-тусовка «залипла» в 70-х, он рвался вперёд. По альбомам можно проследить, как эволюционировало творчество — от лирики и саркастических текстов, сделанной на коленке музыки до жёстких напористых текстов, ритмов, своего стиля, сформированного под влиянием любимого Виктором Брюса Ли, японской поэзии, китайской философии, героя-одиночки Клинта Иствуда.

Поздний Цой органично сочетал в себе бойца, пробующего мир на прочность, и лирика. Но боец, герой-одиночка явно доминировал. Таким он, по воспоминаниям близких, был и на сцене, и в жизни. С одной стороны, ироничный, весёлый, общительный, жизнерадостный, с другой — резкий, целеустремлённый, как боевой клинок.

Артемий Троицкий вспоминал в 91-м году, мол, заговорили о любимых героях, он привёл своего — Дон Кихота, на что Цой ответил Троицкому, мол, слабак и мечтатель твой Дон Кихот, то ли дело Брюс Ли.

Неудивительно, что ему ничего не стоило раскачать 70-тысячние «Лужники», он был из тех, кто, вбирая энергию зрителей, возвращал её в зал, многократно умножая.

Кем был бы Цой сейчас? Уж точно вне политики, даже на волне перемен он от неё абстрагировался (в отличие от нынешних музыкантов и пр.).

«Люди, которые на митингах поют эту песню, вызывают у музыкантов шутки и смех. Не больше. «Перемен» писалась не для толпы. Не для стада. Местоимение «наши», используемое в тексте, относится к очень узкому кругу людей. Самых близких, с которыми, возможно, ты сидишь рядом на кухне каждый вечер», — говорит гитарист группы Георгий Каспарян. «В хорошей песне каждый слышит что-то своё. Но когда конкретные политические силы используют её в своих конкретных интересах — это уже другое. Это внесение сторонней силой своего смысла в песню», — вторит сын Виктора Александр.

И уж точно Цой был бы не в аутсайдерах. Достаточно взглянуть на его планы — новые альбомы, видео, съёмки сиквела «Иглы» в партнёрстве с Голливудом. Виктор профессионально занимался живописью, был в авангарде ленинградского сообщества художников. Вполне вероятно, снял бы свой фильм, он увлёкся кинематографом, дал бы не один юбилейный концерт при многотысячном стадионе.

Художник В. Цой, Автопортрет

Кстати, «Кино» — первый отечественный коллектив, покоривший зарубежную сцену — Франция, США, Япония. И это был лишь пробный камень.

Он без преувеличения горел жизнью, бешеный пульс её бился в каждой строке, в каждом аккорде. В свои 28 он много добился, но ещё больше не успел. Он только начал. А его просто срезали. На взлёте, на разгоне.

Памятник В. Цою в Алма-Ате, аллея из х/ф "Игла"

Но мы-то с вами помним, слушаем, смотрим, поём. К стене Цоя на Арбате, и не только, не зарастает тропа. Во многих городах, не только в России, ставят памятники. А значит, Цой жив, друзья. И спустя 30 лет передаёт привет скептикам.

Стена Цоя на Арбате в Москве

P.S. Русское издание «Esquire» выпустило коллекционный номер, посвященный Виктору Цою. Рекомендую.

Автор Станислав Гельц

Фото: свободные интернет-источники, журнал Esquire

в курсе

Предыдущая новость ​Девушка дня — автоледи Юлия Кабанова!
Следующая новость ​Ушёл из жизни народный артист Армен Джигарханян

Товары и услуги

Указать на ошибку