Личность 0 комментарий

Живи по совести и чести. Служи без подлости и лести

ноября 25 / 2016
Живи по совести и чести. Служи без подлости и лести

22 ноября 2016 года на 95 году прервалась жизнь Участника Великой Отечественной войны, полковника, кандидата технических наук, Заслуженного ветерана Нижегородской области — Бориса Ивановича Модэнова.

В мае прошлого года журнал «Будь в курсе» публиковал интервью с ним. В память об этом замечательном человеке предлагаем прочитать его снова.

Моденов Борис Иванович родился 6 декабря 1921 года, в Костроме. 30 апреля 1940 года окончил Московское Краснознаменное Военно-авиционное училище спецслужб ВВС. С апреля по 22 июня 1941 года — старший техник авиа-эскадрильи по электрооборудованию. Военный техник 2-го ранга. С 22 июня 1941 г. участвовал в Великой Отечественной Войне. С января 1942 г. — инженер полка фронтовых пикирующих бомбардировщиков по спецоборудованию. Участвовал в боевых действиях на фронтах: Юго-Западном, Сталинградском, Южном, 4-м Украинском и 3-м Белорусском. Закончил войну 9 мая 1945 г. под Кенигсбергом. С 1952 г. по 1976 г. — служба в высших военных учебных заведениях ВВС в Киеве и Риге. Прошел путь от младшего преподавателя до начальника факультета. В августе 1976 года уволен в запас в звании гвардии полковника. Кандидат технических наук. Имеет пять орденов и 35 медалей. С 1996 года проживает в Выксе. Жизненное кредо: «Живи по совести и чести. Служи без подлости и лести». 

— Как Вы представляли себе свое будущее до войны? Повлияла ли война на жизненные планы?
— Я попал в армию в 1938 году, став курсантом военно-авиационного училища. Это было моим выбором. Даже если бы войны не было, я стал бы военным. 

— Как для Вас началась война?
— С первых часов. 22 июня мы находились на Западной Украине, на полевом аэродроме Зубово. У нас было несколько учебных самолетов — пикирующих фронтовых бомбардировщиков Пе-2, начинали осваивать новую технику, и основные — СБ. Когда в воскресение, 22 июня 1941 года нас подняли по тревоге, многие приняли ее за учебную. Последовал приказ рассредоточить самолеты, чтобы в случае нападения с воздуха их меньше было выведено из строя. И следующий приказ: подвесить бомбы! Ввернуть взрыватели! Стало понятно, что тревога не учебная. Но связи не было! Непонятно, в чем дело. 

— На аэродром напали сразу? 
— Да. Мы увидели три низко летящих самолета, которые шли прямо к аэродрому. Солнце осветило кресты на фюзеляжах. Противник нас застал врасплох. Расчет пулеметно-зенитной установки был в увольнении в городе. И эти самолеты в течение получаса бомбили нас, стреляли из пулеметов. Кошмар творился. Самолеты горят, взрываются! Летят осколки! Убитые и раненые... Наконец, отбомбились, ушли. Мы ликвидировали пожары, наспех хоронили убитых. Первым погиб один из техников. Бомба упала ему на плечо. Многие бомбы остались валяться на земле, не взорвавшись. Одну я взял в руки и стал исследовать. Начальник штаба закричал: «Она же с замедлением! Выброси!» Я ее швырнул, и бомба взорвалась в воздухе! Так что я родился «в рубашке».

— То есть, ни одного самолета сбить не удалось?
— Через пару часов пришли другие самолеты. Но мы уже были готовы к встрече. И встретили! Сбили одного! Тот упал недалеко от аэродрома, стрелок-радист остался жив. В планшете летчика обнаружили от руки набросанный план нашего аэродрома... Потом появилась связь. Было приказано оставшимися средствами бомбить колонну танков, которая прорвалась в районе Бреста. Первая «девятка» отлично провела бомбометание, каким-то образом избежав нападения истребителей, которые просто кишели в воздухе. А из второй — вернулись только 6 машин. Потом повторили. И все это без прикрытия, фактически самоубийство. А сами первые трое суток были под постоянной бомбежкой. Трое суток не смыкал глаз, как и многие другие. Это был лишь первый день войны...

— Когда немцы продвинулись так далеко вперед, дрогнуло что-то в душе? Сомнения не брали? 
— Было очень обидно. Отступали, силы убывали, а восполнять было нечем. Но сомнений не было. Мы действительно верили, что наше дело правое, враг будет разбит и победа будет за нами. Понимали, что придется учиться воевать, собирать свои силы в кулак, но все равно победа будет за нами. Народ чувствовал в себе силы дать отпор. 

— В какой момент пришло понимание, что теперь наша очередь наступать? 
— Пожалуй, 6 декабря 1941 года, во время контрнаступления под Москвой. Мы были в Астрахани и слушали, как оно развивается. Мы не могли принять участия в нем, но всей душой были с теми, кто бьет фашиста под столицей. Тогда был разбит миф о непобедимости вермахта. Потом, овладев в совершенстве новой техникой, мы перелетели на Сталинградский фронт. Сталинградская эпопея началась не очень удачно для полка. Первый вылет прошел нормально, а второй вылет — не вернулись два самолета. Судьба экипажей неизвестна. В наступлении авиация участия не принимала, так как 19 ноября была сильная облачность и дождь со снегом. Все задачи наши были переложены на артиллерию, и она справилась. 

После Сталинграда был Юго-Западный фронт, потом — 4-й Украинский, освобождение Донбасса. За успешное участие в его освобождении полк был переименован, и стал не 86-й бомбардировочный, а 134-й гвардейский таганрогский полк. Затем освобождали левобережную Украину, потом Крым. Севастополь, Сапун-гора... Сплошные укрепления. Фашисты буквально вгрызлись в эту гору. Зенитная артиллерия там была страшная. В тех местах мы потеряли много своих. В конце мая 1944-го перелетели из Крыма в Смоленск и приняли участие в масштабной наступательной операции «Багратион». Освобождали Белоруссию. Затем Литву. 

— Ваша дивизия принимала участие в штурме Кенигсберга? 
— Кенигсберг был мощной крепостью. Наземные войска долго не могли к нему подступиться. Наша дивизия поспособствовала его взятию, за что получила благодарность от Сталина. Ведь какой был случай: дали задание бомбить морскую крепость Пиллау. Она защищала подходы к Кенигсбергу с моря. При подлете выяснилось, что и Пиллау, и сам Кенигсберг скрыты сильной облачностью, целей не видно. Поступил приказ: сбросить все бомбы разом на Кенигсберг, фактически вслепую. Так и сделали, сбросили бомбы все вместе, разом. Взрыв был такой силы, что его волной самолеты разбросало в воздухе! Это на высоте 3 000 метров! А дело в том, что случайно накрыли подземный склад морских мин, которые сдетонировали! Этим воспользовались наземные войска и взяли город штурмом. 

— Как встретили Победу? Какие мысли были в первое мгновение? 
— Это произошло неожиданно. Мы были как раз под Кенигсбергом. Ночью меня и еще двоих вызывает к себе старший инженер полка. Разливает по кружкам спирт. Что такое? Он говорит: «За Победу!» И тут слышим, канонада поднялась! Стреляли из всего, что может стрелять! Полтора часа длился этот салют. В первое мгновение мелькнула растерянная мысль: «Остался без работы...» Ведь вкалывали днем и ночью. И вот она! Вот так для меня закончилась война. Такой был мой путь к Победе. 

— Что пожелаете выксунцам?
— Долгой жизни, спокойного труда и мирного неба над головой! Хочу также обратиться к молодежи: что бы вы не услышали с экранов или из СМИ, помните — это наша Победа! 

Подготовлено: Станислав Гельц 
Фото: Сергей Ермолаев

Категория : Личность
    Ничего не найдено.

Ваш email адрес не будет опубликован! *